Cairo in January 2018: City, People, Books
Table of contents
Share
Metrics
Cairo in January 2018: City, People, Books
Annotation
PII
S111111110007910-4-1
DOI
10.18254/S268684310007910-4-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Dimitri Mikulski 
Affiliation: Institute of Oriental Studies, RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
170-185
Abstract

Cairo is one of the great cities of the world, home to separate architectural monuments and to whole architectural complexes formed in various historical settings. The author encountered and studied one such ensemble in January 2018, and watched the lives of Cairenes—some of whom he interviewed. Cairo is also one of the book capitals of the Arab world, and the author had an opportunity to take part in Cairo’s annual International Book Fair, where he was fortunate enough to acquire two valuable editions of Arabic poetry and prose. The article shows how both Cairo itself and the everyday culture of its inhabitants are a peculiar mix of modernity and tradition.

Keywords
Cairo, the Annual Cairo Book Fair, book trade, Medieval Arabic prose, Pre-Islamic poetry, Khan al-Khalili, al-Azhar, the al-Akmar mosque
Received
07.07.2019
Date of publication
16.12.2019
Number of purchasers
23
Views
247
Readers community rating
5.0 (1 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1

Фото 1. Отчет о конференци, опубликованный в газете «Аль-ахрам»

2

Общеизвестно, что книги представляют для ученого-гуманитария огромный интерес, но если попробовать отнестись, как к книге, например, к какому-либо важному в историческом процессе городу, то чтение таковой может оказаться интереснее любого путеводителя.

3

То, что город Каир — это книга, я понял еще в далеком июле 1969 г., когда вместе с покойным родителем провел в этом городе три незабываемых дня. Тогда мне было четырнадцать лет. Мой отец, инженер-строитель, преподаватель предмета «Строительные материалы», очень хотел, чтобы я унаследовал его профессию. Однако господу богу было угодно распорядиться подругому: приехав в Египет на каникулы, что в советское время было редкой удачей, и три дня погуляв по Каиру (семья наша жила в Александрии), я окончательно и бесповоротно решил стать арабистом, хотя такого слова тогда еще не знал. И судьба послала попутный ветер в мои паруса.

4

С тех пор каждая встреча с Каиром, куда я стал ездить более-менее регулярно с 1999 г., то есть, через тридцать лет после первой поездки, — всякий раз открытие новой страницы в этой Великой Древней Книге.

5

Когда в начале 2018 г. передо мною замаячил прекрасный призрак новой поездки в Каир, я решил, что постараюсь приобрести один из самых ранних сохранившихся памятников арабской историографии Джамхарат насаб курайш ва ахбариха аз-Зубайра б. Баккара ал-Кураши аз-Зубайри (788–870). Автор, потомок видного сподвижника Пророка и аз-Зубайра б. ‘Аввама, принадлежит к числу основоположников исторического жанра у арабов-мусульман. Памятник исследован весьма слабо и издавался всего два раза (в Багдаде и в Бейруте)1, так что, небезосновательно полагал я, найти его в Каире будет не так-то просто.

1. Об аз-Зубайре б. Баккаре и Джамхарат насаб курайш… см. [Микульский, 2018а, с. 219–223].
6

Однако что послужило причиной поездки в Каир? Дело не обошлось без доброго джинна, в роли которого выступил египетский предприниматель, закончивший Ленинградский политехнический институт и аспирантуру при нем, специалист в области освоения космоса доктор Хусейн Шафи‘и [Микульский, 2018, с. 231–232].

7

Доктор Хусайн любит читать книги по истории ислама, однако не оригинальные источники, а научно-популярные сочинения. Так, в 2014 г. в Москве мне довелось быть свидетелем того, как он обсуждал с московскими арабами, уроженцами разных стран, жизнеописания пророка Мухаммада, написанного некоей дамой-историком специально для современных образованных египтян, зачастую людей нерелигиозных. Помимо прочего, Доктор Хусайн занимается изданием подобных научных и научно-популярных трудов. Я искренне благодарен ему за то, что он издал перевод на арабский язык моей монографии [Mikulski, 2014]. С его же подачи мне довелось перевести книгу о взаимодействии между Коптской и Русской Православной церквами [Аджбан, 2014]. За обе эти книги я награжден почетной грамотой Института востоковедения РАН, а в 2018 г. завершил, по его заказу, перевод книги о путешествии Святого Семейства по Египту, написанной все тем же доктором И. И. ‘Аджбаном, автором и книги о двух церквах-сестрах. Книга оказалась много сложнее предыдущей и пока еще не вышла.

8

Осенью 2015 г. доктор Хусайн организовал очередную конференцию, благодаря участию в которой мне и довелось тогда побывать в волшебном Каире. На этот раз конференция была посвящена столетней годовщине со дня рождения президента Г. А. Насера (1918–1970) и проводилась в рамках Каирской книжной выставки-ярмарки (Фото 1). Правда, еще в самом начале января мне сообщили, что конференция называется «Перевод как средство общения между двумя цивилизациями, российской и египетской». Поэтому я стал готовиться к выступлению с докладом об особенностях и сложностях перевода на русский язык книги о путешествии Святого Семейства.

9

Итак, получив электронный билет, соблюдя все институтские формальности и тщательно собравшись, рано утром 27 января я покинул родной дом, дабы отправиться из Домодедова во Франкфурт, откуда, прождав четыре часа, отправиться уже в Каир. Должен сказать, что тогдашнее отсутствие прямых рейсов между нашими двумя странами представляло самую большую трудность дороги туда и обратно (назад летели через Мюнхен и ждали уже не четыре часа, а шесть). Прямые же рейсы отменены после печально знаменитого крушения нашего самолета над Синаем в 2015 г. Как известно благосклонному читателю, тема отсутствия прямых рейсов весьма волновала очень многих египтян.

10

Изначально было известно, что лечу я не один, но с некими спутниками, однако при посадке в самолет никто ко мне не присоединился. Когда же «сидение» во Франкфурте подходило к концу, ко мне подошли двое господ и спросили, не по приглашению ли доктора Хусайна Шафи‘и я направляюсь в Каир. Выяснилось, что это и есть те самые спутники, члены правления Союза ветеранов Вооруженных Сил России, некогда офицеры Советской, а потом Российской Армии, ныне же — военные журналисты — А. А. Суслонов и В. В. Калинин в сопровождении третьего сотоварища — Виталия Рагулина, оператора, также отставного офицера.

11

Самым активным оказался глава группы А. А. Суслонов, отставной полковник, военный строитель и поклонник египетских древностей. Мои новые знакомые были приглашены на торжества в честь столетия президента Насера; им предстояло вручить некие медали особо заслуженным египетским ветеранам и сделать по итогам поездки видеофильм.

12

Когда мы уселись, наконец, в наш самолет и раздались объявления на арабском языке с характерным египетским выговором, я почувствовал себя как дома. От Франкфурта до Каира лететь всего ничего — часа три. По дороге военные друзья обрадовали меня новостью — оказывается, визы для российских граждан в Египет временно отменены. По этой причине было не так грустно стоять в длинной очереди к паспортному контролю. Правда, барышня-лейтенант, проверявшая наши паспорта, оказалась не в курсе распоряжения и потребовала, чтобы мы приобрели визы, поменяв деньги в банке и обратившись в особое окошко (всюду были очереди), однако мы (моими устами) потребовали вызвать вышестоящего офицера. Пришел майор и подтвердил нашу правоту.

13

Прошли на египетскую территорию, получили багаж и двинулись дальше, надеясь, что нас встретят сотрудники доктора Шафи‘и, но их все не было. Мои друзья знали, что для нас забронированы места в гостинице «Валенсия», однако где она находится, мы не смогли определить даже при помощи интернет-поиска. Пока судили да рядили, как быть дальше, явился водитель микроавтобуса, знакомый мне по прежней поездке, и вывел нас из аэропорта. В Каире оказалось довольно прохладно, только что прошел дождь, что бывает крайне редко, раз-два в году. К своей радости, в микроавтобусе оказался наш петербургский коллега профессор Н. Н. Дьяков, дожидавшийся нас часа четыре, и двое подчиненных доктора Шафи‘и, знакомые мне с 2015 г.

14

Было часов десять вечера, тьма кромешная. Наши хозяева подтвердили, что мы действительно будем жить в гостинице «Валенсия», расположенной недалеко от знаменитой площади ат-Тахрир [Égypte, 1990, р. 231]. Меня это известие обрадовало — посмотрю, подумал я, старинную часть Каира.

15

Ехали долго, часа полтора — улицы, несмотря на поздний час, были запружены транспортными средствами. Наконец, вокруг нас появились добротные многоэтажные дома, построенные на рубеже XIX и XX веков: я узнал район ат-Тахрир, через который прежде доводилось проезжать неоднократно. Свернули в какой-то темный и неприглядный переулок и остановились перед таким же добротным, но запущенным, как и прочие, домом с вывеской «Валенсия». Это и была наша гостиница, разместившаяся на четвертом этаже в комнатах большой квартиры. Пережили, как водится, некую неразбериху с ключами и номерами. Бросив вещи, решили с Н. Н. Дьяковым совершить полночную прогулку — было уже около двенадцати ночи. Прошлись по соседней большой улице Каср ан-Нил, дословно, «Нильский дворец»; считается, что она получила название в память о дворцовом комплексе, возведенном здесь для знаменитого Мухаммада ‘Али (1769–1849; правил Египтом в 1805–1848 гг. [Луцкий, 1966, с. 44–54]); дворцы первого египетского реформатора снесены ради новой застройки в конце XIX века. Улица Каср ан-Нил — одна из немногих в центральной части Каира, сохранившая изначальное название. У магазинов и лавочек последние продавцы закрывали жалюзи. Зашли в торговый центр, где выпили чаю в одном из кафе. Нашими соседями оказались две семейные пары с детьми — видимо, родственные.

16

За завтраком 28 января мы с Н. Н. Дьяковым познакомились с коллегой, по происхождению — иракцем-шиитом под шестьдесят. Он уехал из родной страны в Лондон еще при Саддаме, которого ненавидит за геноцид иракских шиитов, занимается изучением традиционной арабской экономической и социальной мысли и приехал в Каир на книжную ярмарку. Я поделился с ним желанием приобрести Джамхарат насаб курайш. С точки зрения нового знакомого, такая книга могла оказаться в фирменном магазине издательства Дар ал-ма‘ариф, располагавшегося в двух шагах от нашей гостиницы. Замечу мимоходом, что издательство, название которого означает «Дом знаний», — одно из старейших в Египте, оно основано в 1890 г. неким Нагибом Матри, возможно, коптом, а впоследствии, уже при Насере, национализировано. И при королевском, и при республиканском режиме в Дар ал-Ма‘ариф печатались многие знаменитые египетские писатели, например, Таха Хусайн (1889–1973), Ибрахим ‘Абд ал-Кадир ал-Мазини (1890–1949), Тауфик ал-Хаким (1898–1987) [Кирпиченко, Сафронов, 2002, с. 244–266, 311– 315, 333–337]. В настоящее время это одно из крупнейших государственных издательств, публикующих разнородную гуманитарную литературу и имеющее более двадцати фирменных магазинов по всему Египту. Среди любителей арабской книги хорошо известен логотип Дар ал-ма‘ариф — изображение светящегося Александрийского маяка.

17

Фото 2 (слева). На площади имени Тала‘та Харба красуется его памятник (фото автора)

18

Фото 3 (справа). Огюст Мариет в окружении бюстов великих египтологов мира (фото автора)

19

С утра, завтракая и разговаривая с иракским коллегой, я внимательно осмотрел и собственную комнату, и коридор, и кафетерий, обратив внимание на высоченные потолки, на добротные рамы и шпингалеты, на изящный балкон рядом с кафетерием. Все сделано так, как принято в дорогих домах рубежа веков. Завтраком нас кормила барышня в платке; как удалось выяснить — студентка Мадрасат ал-алсун2 (Школы иностранных языков), изучающая итальянский и немецкий языки (английский она уже знает), чтобы работать гидом. Видимо, для сына или дочери небогатой семьи с некими традициями образованности это наиболее приемлемая профессия.

2. Мадрасат ал-алсун – одно из старейших египетских высших учебных заведений. Образовано в 1835 г. крупным египетским писателем и государственным деятелем, основоположником новоарабской литературы Рифа’ Рафи ат-Тахтави (1801–1873) [Кирпиченко, Сафронов, 2002, с. 59–70; 158–160] для подготовки кадров переводчиков и называлось тогда Мадрасат ал-мутарджимин (Школа переводчиков). Нынешнее наименование обрело в 1957 г.
20

Во второй половине дня нам предстояло принять участие в открытии конференции, а с утра вместе с «военными» коллегами решено совершить прогулку к Египетскому музею.

21

Спускаясь по лестнице на свежий воздух (было около десяти утра), я обратил внимание, что почти повсеместно окна в подъезде разбиты — видимо, наследие недавних народных бунтов, двух так называемых революций. Не более опрятно выглядел и переулок, где располагалась наша гостиница, — сиккат Фадл: горы мусора, в том числе, неаппетитных пищевых отходов.

22

Вышли на большую улицу, по которой в полночь ходили с Н. Н. Дьяковым (Каср ан-Нил), и двинулись в северо-западном направлении, к площади ат-Тахрир и Египетскому музею. Любовались домами, в облике которых чувствуется влияние восточных архитектурных традиций (таков «колониальный» стиль в его египетском варианте).

23

Дошли до установленному в 1954 г. памятнику Тала‘ту Харбу (1867–1941), крупнейшему египетскому экономисту, мыслителю и меценату, основателю Банк Миср, ряда киностудий, покровителю, между прочим, великой египетской певицы Умм Кулсум (1904–1975) [Харб Тал‘ат, 1956, с. 154]. Площадь, где стоит его памятник, как и отходящая от нее улица, носит имя этого выдающегося египтянина (см. Фото 2). Правда, до 1960 г. и площадь, и улица носили имя другого видного деятеля египетской истории Нового времени — Сулаймана-паши ал-Фарансави (1788–1860) [Égypte, 1990, р. 231].

24

Фото 4. Посетители сада вызвали живой интерес путешественника (фото автора)

25

Судьба этого человека удивительна, но характерна для рубежа XVIII–XIX вв. Настоящее имя будущего египетского паши было Жозеф Ансельм Сев. Сын виноторговца, он в 1803 г. поступил рядовым в Великую армию, а к концу наполеоновской эпопеи дослужился до должности адъютанта маршала Груши (1766–1747; по одним данным, имел чин капитана, а по другим — полковника). В 1815 (в 1819?) г., когда дело Маленького капрала было безвозвратно проиграно, Сев отправился в Египет, служил в штабе любимого сына Мухаммада ‘Али и крупного военачальника Ибрахима-паши (см. о нем ниже) и реформировал египетскую армию по наполеоновскому образцу (Бонапарт был кумиром Мухаммада ‘Али). Произведен в чин паши после победоносной для египтян битвы при Конье (1832) и похоронен в красивом мавзолее в Каире, на нильском острове Рода (мавзолей цел и невредим до сего дня).

26

Интересно, что памятник Сулайману-паше алФарансави (работы Анри-Альфреда Жакимарта (1824–1896), установленный в 1874 г.) снесен после Суэцкого кризиса 1956 г., но, к счастью, не переплавлен, а сохранен в саду Военного музея в Каире. Так что египтяне тоже революционеры и любят многое менять, но все же не совершают непоправимых разрушений.

27

От площади Т. Харба мы свернули к площади ат-Тахрир, заглянув по дороге в два книжных магазина, где продается много разнообразной общественно-политической литературы, особенно переводной. Интересующей меня книги, понятное дело, не было. В одном из магазинов я захотел было сфотографировать старшего продавца и его помощников, однако он решительно воспротивился — мол, фотографируйте книги, если угодно.

28

Перейдя площадь, вошли в сад Египетского музея, крупнейшего в мире собрания египетских древностей [Égypte, 1956, pр. 81–95]. Нынешнее здание музея построено в 1902 г. по проекту французского архитектора Марселя Дюрнона (1858–1911), спроектировавшего Девятый округ Парижа и бывшего главным архитектором Чили, но все же здание Египетского музея считается главным его творческим достижением. Могила основателя Египетского музея Огюста Мариета (1821–1881) [Мариет, 1974, с. 365] располагается в саду Музея (останки его заключены в большой саркофаг). На колоннаде, обрамляющей могилу Мариета (см. Фото 3), стоят бюсты крупнейший египтологов мира, в том числе и нашего соотечественника Владимира Семеновича Голенищева (1856–1947) [Редер, 1972, с. 14–15, 30–31].

29

Гуляли по саду, любовались, исподволь фотографировали посетителей (см. Фото 4). Вернулись назад по улице Каср ан-Нил, а в 14:20 выехали от гостиницы в здание Национального архива, что в южной части Каира, где и открывалась конференция.

30

Встретивший меня в фойе с распростертыми объятьями доктор Хусайн Шафи‘и тут же повесил на лацкан моего пиджака юбилейную медаль в честь столетия Президента Насера. Удостоверение на право ее ношения подписано, среди прочих, младшим сыном Президента ‘Абд ал-Хакимом Г. А. Насером.

31

После, во время чаепития, мы разговорились с пожилым отставным офицером, участником Войны на истощение 1969–1970 гг. и Октябрьской войны 1973 г. [Новейшая история арабских стран Африки, 1990, с. 42–43, 54–56]. Моему собеседнику весьма импонировало, что я русский человек. Предавшись воспоминаниям, он рассказал следующее.

32

В его части был русский (то есть, советский) советник. Однажды после обстрела этого советника и четверых солдат засыпало землей. Египтяне их откопали, и все остались живы, советник после еще приезжал в Египет, и они общались: египтянин знал много русских слов и целых фраз, которые, впрочем, в основном, забылись. Но он уверен, что Россия — великая страна, спасшая мир от Наполеона, Гитлера и ядерной войны.

33

После заговорили о перспективах исламистских движений и группировок и в Египте, и в Арабском мире в целом. По мнению моего собеседника, идея халифата3, которую исповедует ИГИЛ (запрещена на территории РФ), погибла еще в Османскую эпоху, а именно, когда османский султан (халиф) издал фирман [Heyd, 1991, pр. 804–805], в котором обвинил египетского национального героя ‘Ораби-пашу и его солдат и офицеров [Луцкий, 1966, с. 186–200] в неверии (куфр) за то, что они воевали с англичанами. Из-за этого фирмана в тот исторический момент разбежалась большая часть египетской армии. Что же до основателя Ассоциации братьев-мусульман Хасана ал-Банна’ (1906–1949) [Jones, 1986, pр. 1018–1019], то его организация образована по инициативе англичан как некий симулякр идеи халифата. Это было довольно просто осуществить, потому что ал-Банна’ был не богословом, а светским политиком.

3. О значении терминов «халиф» и «халифат» см.: [Акимушкин, 1991а, c. 268–269].
34

Современные богословы, связанные со знаменитым на весь мусульманский мир каирским мусульманским университетом ал-Азхаром [Халидов, 1991, с. 15–16], боятся дискутировать с исламистами (так было и во времена Хасана ал-Банна’). «В мечети, где я молюсь, — продолжал мой собеседник, — служит имамом-хатибом4 выпускник ал-Азхара (шайх азхари). Я подавал ему записки с вопросами касательно отношений с фундаменталистами, касательно ряда пунктов их программы, в том числе и проблемы халифата. Однако хваленый шейх так ничего толкового и не смог сказать».

4. Т.е., лицом, которое руководит молитвой и произносит проповеди (хутаб) [Masdjid, pр. 350–351].
35

После нас позвали на торжественное заседание, где вручали медали в честь столетия Насера египетским ветеранам и вдовам погибших и умерших. Мои военные коллеги также вручили медали ряду заслуженных египетских ветеранов.

36

С моей точки зрения, стержнем мероприятия был принцип семейственности, лежащий в основе ближневосточных обществ. Прежде всего, на торжественном заседании главенствовали родственники Г. А. Насера — его сын ‘Абд ал-Хаким и прочая родня. Особо почтили старого офицера, героя форсирования Суэцкого канала Ахмада Идриса: он, земляк Г. А. Насера (родом из крупного южно-египетского города Асьюта [Becker, 1986, pр. 728–729]), а, может быть, и родственник, воспитывался в доме президента.

37

В микроавтобусе по дороге домой разговорился с молодым человеком, коптом, немного знающим русский язык (он студент Мадрасат ал-алсун и сотрудничает с компанией доктора Шафи‘и). Пытался выяснить у него значение некоторых коптских церковных реалий, которые встретил в книге, посвященной путешествию Святого Семейства по Египту, однако молодой человек не смог ответить на мои вопросы.

38

Вернувшись в гостиницу, совершил прогулку вместе с военными друзьями (см. Фото 5). Улицы были буквально запружены гуляющими, часто семейными парами с детьми. При таком обилии народа никто никого не толкал и не ругал. Если, не дай бог, люди задевали друг друга, они немедленно взаимно извинялись: египтяне — народ великой бытовой культуры. Правда, на подходе к нашей «Валенсии», в темном переулке Фадл видел, как некий мужчина, источая ругательства, угощал пинками и подзатыльниками какого-то мальчишку, — видимо, несчастный ребенок разлил чай, который ему было поручено принести из соседнего кафе. Так что это другая сторона египетской бытовой культуры. Оно и понятно: египетское общество чрезвычайно древнее и весьма иерархическое: кто выше статусом, тот и прав.

39

Фото 5. Каирские улочки — отдельный маленький мир со своими законами (фото автора)

40

На ночь слушал передачу радиостанции Вади-н-Нил («Долина Нила») об истории улицы Тала‘та Харба. Узнал, что прежде она была центром торговли ювелирными изделиями и прочими предметами роскоши, так как в том районе жило много состоятельных европейцев и богатых египтян.

41

В. день 29 января в первой половине дня нам с Н. Н. Дьяковым предстояло присутствовать на утреннем заседании, а после рассказать на круглом столе, как образ президента Насера отразился в советской и российской научной и научно-популярной литературе. Выехали часов в десять утра на микроавтобусе. Помимо наших военных друзей, с нами ехали двое молодых еги- петских переводчиков — известный уже читателям копт и другой, по имени Мухаммад. Юноша коптского вероисповедания вечером предыдущего дня зашел на некий сайт, ответил на многие вопросы, которые я задавал ему накануне, и вдобавок преподнес мне коптский Часослов (ал-Аджбийа) [Aл-Аджбийа]. Готовя настоящую статью, я выяснил, что ал-Аджбийа — термин, восходящий к коптскому языку и означающий «Книга часов». В обиходе современной Коптской Церкви эта книга также именуется «Книгой семи молитв». Я отдарился баночками с селедкой и плитками шоколада, оделив всех наших попутчиков-египтян. Через некоторое время мы подъехали к каирскому выставочному комплексу5. Нас подвели к главному павильону, где доктор Шафи‘и снимал для своих мероприятий несколько залов.

5. Мне стало известно, что в 2019 г. выставочный комплекс перенесен за черту Каира.
42

На утреннем заседании выступал наш известный арабист А. М. Васильев. Говорил, главным образом, о нашей политике в Сирии. Около часу утреннее заседание кончилось, мы перешли в соседний зал и уселись в президиуме. Председателем нашего круглого стола был геолог, ленинградский выпускник доктор Набил. Н. Н. Дьяков рассказал о книге Е. М. Примакова и И. П. Беляева «Египет: время президента Насера» [Беляев, Примаков, 1974], а я — о книге В. В. Белякова «Хрущев и Насер» [Хрущев и Насер, 2017] и о книге А. А. Агарышева «Насер», опубликованной в серии ЖЗЛ [Агарышев, 1975].

43

Вопреки моим ожиданиям, собравшаяся публика (человек тридцать) стала задавать вопросы не о книгах и не о Насере, а о том, почему до сих пор не восстановили прямое авиасообщение между Россией и Египтом. Никакие объяснения египетских друзей не удовлетворяли. Наверное, дело в том, что многие египтяне несли экономический ущерб от сокращения количества российских туристов из-за отсутствия прямого авиасообщения. Более всех возмущался некий господин средних лет, пришедший на нашу встречу с дочкой-подростком. Разгневанный, он удалился, не дождавшись окончания разговора.

44

После фотосессии со студентами нас вывели на открытый воздух и там произвели еще и официальное фотографирование. Тем временем посетители выставки – египтяне уже уселись семейными группами на газонах и устроили импровизированные пикники. Такова еще одна особенность египетской бытовой культуры: пойти куда-нибудь всей семьей и с аппетитом там поесть — либо в кафе, либо на травке-муравке, принеся снедь из дома.

45

Уехали с Н. Н. Дьяковым домой на метро — доктор Набил проводил нас до гостиницы. Метро в Каире очень хорошо организованное и чистое; говорят, его помогали строить японцы. Доехали до станции ‘Атаба, прошли по площади Оперы [Égypte, 1990, р. 233] мимо конного памятника (1872) Ибрахиму-паше (1789–1848), старшему сыну Мухаммада ‘Али, выдающемуся полководцу, который в сентябре – ноябре 1848 г., до самой своей смерти, кратковременно управлял Египтом в качестве номинального наместника османского султана и преемника своего родителя [Kahle – Holt, 1986, pр. 999–1000]. Памятник же принадлежит французскому скульптору Шарлю Кордьеру (1827–1905). Затем мы добрались до нашей «Валенсии», где, распростившись с доктором Набилом, переоделись и отправились обедать и гулять по городу.

46

Прошлись по окрестным улицам. Разумеется, ноги сами привели нас к магазину издательства Дар ал-Ма‘ариф. Стал смотреть книги в отделе памятников (sic! — Кисм кутуб ат-турас), и тут погиб молодец «для всего запорожского рыцарства», как сказал Н. В. Гоголь, потому что обнаружил на полке репринт знаменитого собрания доисламских стихотворений ал-Муфаддалиййат, составленного крупнейшим арабским филологом восьмого столетия ал-Муфаддалом ад-Дабби (ум. 178 (794–95) г.х.) [Ал-Муфаддалиййат, 2016]. Листая предисловие, я узнал об ал-Муфаддале6 следующее. Оказывается, он, будучи уже известным филологом и далеко не молодым человеком, примкнул к одному из шиитских восстаний. Бунт был подавлен, а его участники частично перебиты, а частично схвачены. Ал-Муфаддала доставили к тогдашнему аббасидскому халифу ал-Мансуру (правил в 754–775 гг.), который велел прочих бунтовщиков казнить, а знаменитого филолога помиловал и приставил к своему наследнику и будущему государю ал-Махди (правил в 775–785 гг.). Для ал-Махди ал-Муфаддал и составил ту самую антологию, которую мне в тот счастливый день довелось взять в руки [Ал-Муфаддалиййат, 2016, с. 11].

6. См. об ал-Муфаддале ад-Дабби и его антологии [Фильштинский, 1985, с. 42].
47

В старину сказал мне однажды мой покойный научный руководитель М. С. Киктев (1943–2005): «Я тут принялся читать ал-Муфаддалиййат: каким же подлинно арабским духом исполнено это собрание стихотворений!». Вот я и не удержался, купил эту книгу всего-то за 45 египетских фунтов (то есть, за два с половиной доллара). Издание это еще в 1942 г. осуществлено крупным египетским богословом и знатоком классической словесности, издавшим десятки средневековых богословских и литературных произведений, Ахмадом Мухаммадом Шакиром (1892–1958). Он родился в Каире в семье преподавателя (шейха) ал-Азхара, закончил это же учебное заведение, а после в нем преподавал. Другой издатель ал-Муфаддалиййат — ‘Абд ас-Салам Мухаммад Харун (1909–?), крупнейший знаток арабских классических произведений, родившейся в Александрии в старинной высококультурной религиозной семье. Так что вернулся я домой радостным. Попили мы с Н. Н. Дьяковым чаю, поговорили и разошлись по нашим комнатам, уговорившись на следующий день отправиться на знаменитый базар Хан ал-Халили, основанный в 1292 г. мамлюкским султаном ал-Ашрафом Халилом (1290–1293) на месте, где прежде находились могилы фатимидских халифов (правили Египтом в 969–1171 гг.) [Лэн-Пуль, 2004, с. 52, 60–61; Égypte, 1956, pр. 132–133]. Нам предстояло прогуляться по нему, подойти к ал-Азхару и осмотреть находящиеся там книжные лавки (я узнал о существо- вании этого центра книжной торговли во время прошлого приезда в Каир, в 2015 г., и надеялся найти там Джамхарат насаб курайш…).

48

Утром 30 января мы выехали из гостиницы вместе с коллегами, которые завезли нас на выставочный комплекс, где Н. Н. Дьяков желал повидаться с бывшим российским послом на Бахрейне, чтобы обсудить с ним возможности стажировки его студентов в этом аравийском королевстве. Приехав, осмотрели несколько книжных павильонов, в том числе, султаната Оман и университета ал-Азхар, но ничего достойного внимания я для себя там не нашел, а Н. Н. Дьяков успешно провел беседу с господином послом.

49

Пришел тот самый египтянин средних лет с дочерью. Вопреки моим ожиданиям, радушно пожал мне руку: египтяне вспыльчивы, но отходчивы.

50

Было уже около полудня. Мы попросили уже известного читателям молодого человека по имени Мухаммад сопровождать нас на Хан ал-Халили. Сев в метро, мы доехали до станции Баб аш-ша‘риййа, именуемой так в честь одноименных ворот каирских городских стен, которые построены еще в двенадцатом столетии, при знаменитом эмире Салах ад-Дине (Саладине; 1138–1193; правил Египтом в 1169–1193 гг.) [Richars, 1995]. Название же происходит от того, что в тех местах поселилось некое берберское племя бану-ш-ша‘риййа, возможно, пришедшее в Египет в Х в. вместе с Фатимидами. Сведений о сохранности / несохранности ворот мне получить не удалось, однако густонаселенный район, в котором располагается станция метро, называется Хайй Баб аш-ша‘риййа [Égypte, 1990, р. 229].

51

Выйдя на поверхность, мы стали искать улицу ал-Му‘изза [Égypte, 1990, р. 287], вокруг которой и располагается Хан ал-Халили (ал-Му‘изз (правил в 953–975 гг.) — фатимидский халиф, при котором к государству Фатимидов присоединен Египет и основан Каир) [Dachraoui, 1993]. Наш молодой друг Мухаммад стал спрашивать у прохожих дорогу — ясно, что в городе он практически не ориентируется (хотя и готовится стать профессиональным гидом), поэтому не удивительно, что он также не смог объяснить происхождение названия Баб аш-ш‘ариййа.

52

Фото 6 (a, b). Туши животных и жестяные изделия — неизменная составляющая каирской торговли (фото автора)

53

Как бы то ни было, нам было радостно идти по улочкам, где кипела исконная и обыкновенная народная, нетуристическая жизнь, где открыты лавки мясников с подвешенными на крюках тушами и мастерские жестянщиков, которые изготовляют из оцинкованного железа бидоны, ведра, баки, кастрюли и даже навершия для минаретов (см. Фото 6 (а, b)).

54

После началась туристическая часть города. Ее маяком, если так можно выразиться, стало для нас кафе «Лорд» (ал-Лурд) со скульптурой Умм Кулсум. Откушав там чаю, мы двинулись дальше (см. Фото 7).

55

Возле отеля «Риад» в доме № 114 по улице ал-Му‘изза расхаживали молодые египтянки, облаченные в одеяния фатимидской эпохи, а рядом подобные одежды продавались (см. Фото 8). Так сохраняется память о том, что Каир основан именно Фатимидами (думается, не только для туристов, но и для самих египтян).

56

Восхитились мечетью ал-Акмар (1125 г.) (см. Фото 9). Считается, что внешний облик портала этой мечети, который явился новым словом в средневековой архитектуре Каира, сохранился в неприкосновенности. Прежде здесь располагался коптский монастырь Святых Мощей, правда, считается, что планировка мечети новаторская — впервые фасад ее оказался параллелен линии улицы (теперь это улица ан-Наххасин (Медников)). Интересно и название мечети. Ал-Акмар значит «Луноподобная». Дело в том, что она была воздвигнута из белоснежного камня, напоминающего цветом свет Луны [Égypte, 1956, р. 136; Égypte, 1990, р. 290; Воронина, 1974, с. 24–25].

57

Фото 7. Интересная компания кафе «Лорд» (фото автора)

58

Фото 8. Одежда женщин как напоминание об основателях Каира — Фатимидах (фото автора)

59

Фото 9 (слева). «Луноподобная» мечеть ал-Акмар (фото автора)

60

Фото 10 (справа). Рядом с медресе султана Баркука никогда не бывает мало людей (фото автора)

61

Другая достопримечательность, лицезрением которой мы насладились, — медресе султана Баркука (XIV–XV вв.) [Égypte, 1956, р. 135; Égypte, 1990, р. 289] (см. Фото 10). Среди архитектурных элементов этого памятника меня особенно поразили романские капители колонн. Мы миновали медресе Наджм ад-Дина Аййуба (XIII в.) [Égypte, 1990, р. 287], а затем — великолепное помещение для совершения омовений.

62

Пройдя через старинные ворота, мы вышли на основную часть улицы ал-Му‘изза — как раз на Хан ал-Халили, миновали его и оказались между мечетью ал-Хусайна (она возведена в середине XII столетия еще при Фатимидах, но перестраивалась вплоть до конца XIX в.) [Égypte, 1990, р. 292] и ал-Азхаром7. У стены ал-Азхара обнаружили немногочисленные книжные лавки, многие из которых были закрыты.

7. Об архитектурном комплексе ал-Азхара см.: [Égypte, 1956, pр. 129–131].
63

Прохожие сообщили нам о существовании и других книжных лавок, за ал-Азхаром. Придя туда, мы обнаружили, что эта сторона великого религиозного комплекса выходит на небольшую улицу Битара. Из надписи на ней мы узнали, что прежде она носила название улицы ал-Макризи (известного египетского историка мамлюкской эпохи; 1364–1442) [Крачковский, 2004, с. 466– 480]. В лавках имелся обильный выбор книг, однако нужной мне снова не было.

64

Поскольку время уже стало клониться к вечеру, мы решили взять такси: обогнули ал-Азхар, проехали мимо мавзолея аш-Шафи‘и (ал-Имам; XIII в.) [Воронина, 1974, с. 29–30; Égypte, 1990, pр. 301–302], отмечающего границу средневекового кладбища, носящего название Кладбища Имама ал-Шафи‘и [Égypte, 1990, pр. 302–303], где образовался так называемый «Город Мертвых». Дело в том, что с 1980-х гг. в связи с нехваткой жилья бедные выходцы из провинциальных египетских городков и деревень стали обживать тамошние роскошные мавзолеи. Как мне рассказывал большой знаток Египта, журналист и историк, доктор исторических наук В. В. Беляков, через некоторое время в мавзолеи провели электричество и даже пустили к ним автобусные линии. Я, помнится, в 2015 г. выразил желание побывать там, однако мне вежливо объяснили, что чужакам ходить по «Городу Мертвых» не рекомендуется.

65

Приехав в наш район и распростившись с нашим молодым другом, я предложил Н. Н. Дьякову все же дойти пешком до ‘Атабы, чтобы попытать счастья в тамошних книжных лавках. Добравшись до этого книжного базара, я спросил искомую книгу в первой же лавке. Продавец с сожалением сказал, что такой книги у него нет, однако порекомендовал посмотреть рядом, в ал-Мактаба ат-Тауфикиййа. И о радость! Книга там оказалась — я приобрел ее за целых 15 долларов США. Служащий в лавке молодой человек объяснил столь высокую цену тем, что издание весьма редкое. Так что вечер того дня мы с Н. Н. Дьяковым провели особенно радостно, погуляв допоздна по переулкам в окрестностях нашей «Валенсии».

66

Ранним утром 31 января мы вместе с военными журналистами, выехали на микроавтобусе в аэропорт, чтобы вылететь в Мюнхен, а оттуда — в Москву. Провожал нас служащий компании доктора Шафи‘и, молодой человек лет тридцати, по имени господин Мухаммад, а по образованию переводчик-русист (закончил Мадрасат ал-алсун). Мы разговорились, и благодаря этой беседе я обрел ценную этнографическую информацию.

67

Оказалось, что господин Мухаммад проживает с родителями в знаменитом каирском пригороде Гиза, где располагаются Большие пирамиды и Сфинкс [Égypte, 1990, pр. 317–330]. Имеет старшую замужнюю сестру, а сам не женат. Отец господина Мухаммада происходит из некоей деревни, что под Тантой (важным городом, расположенным в центральной части Нильской Дельты [Mayeur-Jaouen, 2000, рp. 188–190]). Приехав в Каир по окончании школы, он закончил некие курсы и поступил на службу в банк, после женился на будущей матери Мухаммада и его сестры. Так что родители моего собеседника — не родственники.

68

Вся родня, оставшаяся на малой родине, занимается землепашеством (музари‘ун). Дома семейств, входящих в родную ‘аширу (клан), находятся по соседству друг от друга. Господин Мухаммад с родителями навещает родственников под Тантой во время месяца рамадан, а также чтобы отметить маулид (маусим) [Резван, 1991, с. 163] знаменитого святого Сиди-л-Бадави [Акимушкин, 1991, с. 35] (маулид святого отмечается трижды в году — в июле, весной и в феврале [Mayeur-Jaouen, 2000, р. 189]).

69

Возвращаясь к проблеме женитьбы, мой собеседник отметил, что в нынешнее время многие предпочитают неродственные браки — в таких родится более здоровое потомство. Как бы то ни было, жениться в Каире в материальном отношении весьма непросто: необходимо обеспечить для своей избранницы новое жилье и приобрести новую обстановку, не говоря уже о предоставлении махра (имущества, выделяемого мужем жене при заключении равноправного брака и являющегося основным условием такого брака) [Боголюбов, 1991, с. 164]. А вот если, отметил господин Мухаммад, он пожелал бы заключить брак с девушкой из родной ‘аширы, то договорился бы с ее семейством, что размер махра был бы не столь велик.

70

Беседа с господином Мухаммадом свидетельствует о том, что мигранты в крупные египетские города, недавние деревенские жители и их дети сохраняют довольно тесные связи со своей исконной малой родиной. Им известны как изначальные деревенские традиции заключения брака, так и те традиции создания семьи, которые сложились в больших городах. Словом, жизнь выходцев из деревни меняется, однако в довольно четко сложившихся рамках.

71

Тем временем мы приехали в аэропорт, распростились с нашими друзьями-египтянами, прошли необходимы формальности и сели в самолет, вылетавший в Мюнхен. Здесь мне тоже предстояла весьма интересная в социо-культурном отношении встреча.

72

Вскоре после взлета я достал драгоценную хрестоматию ал-Муфаддалиййат и принялся ее листать, а через некоторое время снова убрал в портфель. Немолодой египтянин, сидевший в том же ряду, попросил посмотреть книгу и спросил, приобрел ли я это издание на книжной выставке. Я рассказал, где купил издание, и, в свою очередь, задал вопрос: «Вы интересуетесь доисламской поэзией?». «Нет, — ответил собеседник, — сугубо религиозными проблемами». Думаю, мой сосед увидел на обложке имена издателей памятника, Ахмада Мухаммада Шакира и ‘Абд ас-Салама Мухаммада Харуна, занимавшихся изданием не только литературных, но и религиозных сочинений, и решил, что книга носит богословский характер.

73

После мой спутник поинтересовался, откуда я и каким образом, будучи русским человеком, выучил арабский язык, жил ли прежде в Египте, в каких других арабских странах мне доводилось бывать и подолгу ли я там оставался. Словом, его расспросы еще раз подтвердили высокую эффективность нашей московской арабистической школы. Со своей стороны, я выяснил, что мой собеседник летит в Мюнхен с двумя родственниками навестить еще одного родича, тяжело больного человека.

74

Тут мой сосед обратил внимание на то, что его молодая родственница, одетая в длинное платье, с мусульманским платком на голове, читает какую-то книгу. Оказалось, что это некий роман знаменитого египетского писателя Нагиба Махфуза (1911–2006) [Кирпиченко, Сафронов, 2003, с. 194–201, 216–218 et passim]. Это обстоятельство вызвало у моего собеседника неудовольствие: «Лучше бы читала Коран».

75

Таким образом, мой спутник по самолету, по всей видимости, человек весьма религиозный, интересуется и мусульманским священным писанием, и богословскими сочинениями. В то же время, его родственница явно отдает предпочтение современной светской литературе. Думается, такое разнообразие интеллектуальных интересов в какой-то мере характерно для современного египетского образованного слоя.

76

Так что путешествие, предпринятое мною в Каир, где я принял участие в книжной ярмарке, приобрел два ценных издания, с достопримечательностями которого я знакомился, словно с раскрытой книгой, и завершилось показательным разговором о книгах.

77

Книги, несмотря на происходящие цивилизационные изменения, остаются той основой, которая позволяет нам глубже понять арабский мир и населяющих его людей.

References

1. Agaryshev A. A. Gamal' Abdel' Naser. M.: Molodaya Gvardiya, 1975. — 208 c.

2. Adzhban Iskhak Ibrakhim. Otnosheniya mezhdu dvumya Tserkvami, Koptskoj i Russkoj, v XIX–XXI vekakh. / Per. s arabskogo D. V. Mikul'skogo. Pod red. V. V. Belyakova. Kair: «Anba Rusija», 2014.— 192 c.

3. Al-Adzhbija. Tubi‘at bi-ma‘rifat Dzham‘ijjat as-Sajjida al-‘Azra’ Marjam bi-Shubra [Shubra], b.g.

4. Al-Mufaddalijjat. Takhkik va sharkh Akhmad Mukhammad Shakir ‘Abd as-Salam Mukhammad Kharun. Zakha’ir al-‘arab 81. At-Tab‘a al-khadija al-‘ashara. Kair. Dar al-ma‘arif. Ta’assasat, 1890, 2016 m.

5. Akimushkin O. F. Al-Badavi // Islam. Ehntsiklopedicheskij slovar'. M.: Nauka. GRVL, 1991. C. 35.

6. Akimushkin O. F. Khalifa // Islam. Ehntsiklopedicheskij slovar'. M. Nauka. GRVL, 1991. C. 268–269.

7. Belyaev I. P., Primakov E. M. Egipet: vremya prezidenta Nasera. M. Nauka, 1974. — 368 c.

8. Bogolyubov A.S. Makhr // Islam. Ehntsiklopedicheskij slovar'. M. Nauka. GRVL, 1991, s. 164.

9. Voronina V. L. Kair. L.: Strojizdat, 1974. — 80 c.

10. Kirpichenko V. N., Safronov V. V. Istoriya egipetskoj literatury XIX–XX vekov. T. 1. Literatura XIX — pervoj poloviny KhKh v. M.: Vostochnaya literatura, 2002. — 408 s.

11. Kirpichenko V. N., Safronov V. V. Istoriya egipetskoj literatury XIX–XX vekov. Tom 2. Literatura vtoroj poloviny KhKh v. M.: Vostochnaya literatura, 2003. — 406 s.

12. Krachkovskij I. Yu. Arabskaya geograficheskaya literatura. M.: Vostochnaya literatura, 2004. — 919 c.

13. Lutskij V. B. Novaya istoriya Arabskikh stran. M.: Nauka, GRVL, 1966. — 372 s.

14. Lehn-Pul' S. Musul'manskie dinastii. Khronologicheskie i genealogicheskie tablitsy s istoricheskimi vvedeniyami. Per. s anglijskogo s prim. i dop. V. V. Bartol'da. M.: Vostochnaya literatura, 2004. — 310 c.

15. Mariet (Mariette) Fransua Ogyust Ferdinan // Bol'shaya Sovetskaya ehntsiklopediya. M. Sovetskaya ehntsiklopediya, 1974.

16. Mikulski D. As-Sakafa al-‘arabijja al-islamijja fi kitab al-Mas‘udi Murudzh az-zakhab va ma‘adin al-dzhaukhar. Tardzhamat ‘Adil Isma‘il. Kair: Anba’ Rusija. Russia News, 2014. — c.

17. Mikul'skij D. V. Prostranstva i smysly. Pamyatnye stranitsy istorii Arabskogo Vostoka. M.: IV RAN; Sadra, 2018. — 272 s.

18. Mikul'skij D. V. Dve versii istoricheskogo predaniya o posol'stve kurajshitov-yazychnikov k ehfiopskomu tsaryu (negusu): u az-Zubajra b. Bakkara (ok. 788–870) i al-Ja‘kubi (um. 897) // Vestnik Instituta vostokovedeniya RAN. 2018, № 6. S. 219–227.

19. Novejshaya istoriya arabskikh stran Afriki. 1917–1987. M.: Nauka; GRVL, 1990. — 472 c.

20. Reder D. G. Golenischev Vladimir Semenovich // Bol'shaya Sovetskaya ehntsiklopediya. T. 7. M.: Sovetskaya ehntsiklopediya, 1972, s. 14–15.

21. Rezvan E.A. Maulid // Islam. Ehntsiklopedicheskij slovar'. M. Nauka, 1991. s. 163.

22. Fil'shtinskij I. M. Istoriya arabskoj literatury. V – nachalo X veka. M.: GRVL, 1985. — 528 c.

23. Khalidov A. B. Al-Azkhar // Islam. Ehntsiklopedicheskij slovar'. M.: Nauka, 1991. S. 15–16.

24. Kharb Tal‘at // Al-Mundzhid fi-l-luga va-l-adab va-l-‘ulum. Bejrut: Al-Matba‘a al-kusulikijja. 1956. C. 154.

25. Khruschev i Naser. Iz istorii sovetsko-egipetskikh otnoshenij. Dokumenty i materialy. 1958–1964 / Sost., predisl., prim. i komm. V. V. Belyakova. SPb: Aleteja, 2017.

26. Becker C. H. Asyut // The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Vol I. Leiden: Brill, 1986. Rp. 728–729.

27. Dachraoui F. Al-Mu‘izz li-Din Allah // EI2. Vol. VII. Leiden — New York: Brill, 1993. Rp. 485–489.

28. Égypte. Le Nil et Soudanais du Delta a Khartoum. Les Guides blues. Paris: Hachette, 1956. — 559 p.

29. Égypte. Guides bleus. Paris: Hachette, 1990. — 748 P.

30. Heyd U. Farman. Ii. Ottoman Empire // EI2. Vol. II. Leiden: Brill, 1991. Rp. 804–805.

31. Jones J. M. B. Al-Banna’, Hasan // EI2. Vol I. Lieden: Brill, 1986. Rp. 1018–1019.

32. Kahle P. [Holt P. M.] Ibrahim Pasha // EI2. Vol. III. Leiden — London: E.J. Brill — LUZAC & CO, 1986. Rp. 999–1000.

33. Masdjid // Shorter Encyclopaedia of Islam / H. A. R. Gibb, J. H. Kramers (Eds). Ithaca, New York: Cornell University Press, 1953. Rp. 350–351.

34. Mayeur-Jaouen C. Tanta // EI2. Vol. X. Leiden: Brill, 2000. Rp. 188–190.

35. Richards D. S. Salah al-Din // EI2. Vol. VIII. Leiden: E.J. Brill, 1995. Rp. 910–914.